Глинка Михаил Иванович

Страна: 
Россия
Годы жизни: 
1804-1857
Стиль: 
русская классика

"Музыка - душа моя!"
М.И. Глинка
 

Первая половина XIX столетия - не зря называется золотым веком русской культуры. Расцвет всех видов искусств - поэзии, живописи, архитектуры, театра - дал нашей стране великие имена - Жуковский, Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Брюллов, А.Иванов.... 

В музыке этот небывалый подъем связан с именем Михаила Ивановича Глинки - композитора, чье творчество по праву стало своеобразной "точкой отсчета". Он затмил и переплавил все, что было до него, и на многие годы вперед определил пути развития русской музыкальной культуры. В истории отечественного искусства Глинку можно сравнить с Пушкиным: в его гениальных творениях определилось общенациональное и мировое значение русской музыки.

В сочинениях Глинки гармонично сочетаются богатства русской национальной интонации с величайшими достижениями профессионального мастерства. Светлый, жизнеутверждающий характер, стройность формы, красота и выразительность мелодий, красочность гармонии и инструментовки... - В музыке Глинки есть что-то моцартовское: солнечная и добрая - она проста и, вместе с тем, внутренне очень благородна.

Талант Глинки, его утонченную музыкальность высоко ценили многие его современники. Вот как описывает свои впечатления от встречи с ним А.П. Керн: "Глинка ... поклонился своим выразительным, почтительным манером и сел за рояль. Можно себе представить, но мудрено описать мое удивление и восторг, когда раздались чудные звуки блистательной импровизации; я никогда ничего подобного не слыхала, хотя и удавалось мне бывать в концертах Фильда и многих других замечательных музыкантов; такой мягкости и плавности, такой страсти в звуках и совершенного отсутствия деревянных клавишей я никогда ни у кого не встречала!

У Глинки клавиши пели от прикосновения его маленькой ручки. Он так искусно владел инструментом, что до точности мог выразить все, что хотел; невозможно было не понять того, что пели клавиши под его миниатюрными пальцами... В звуках импровизации слышалась и народная мелодия, и свойственная только Глинке нежность, и игривая веселость, и задумчивое чувство. Мы слушали его, боясь пошевелиться, а по окончании оставались долго в чудном забытьи".

Главная заслуга Глинки в создании первых русских опер: «Ивана Сусанина» и «Руслана и Людмилы». Эти оперы определили историческую судьбу русской композиторской школы, положили начало двум основным ветвям оперной классики: народной музыкальной драме и опере-сказке.

О Глинке очень трудно писать: он по-великому прост, по-человечески прост и скромен, а потому и сложен, когда в него вдумываешься. /Б.Асафьев/

Романсы М.И. Глинки

"Счастливый композитор! Если бы он мог знать, что через сто лет после его смерти в сборнике его романсов очень мало забытых или редко исполняемых произведений!"  Слово "популярность" здесь ничтожно и недостаточно. Мелодии Глинки вошли в народное сознание, они живут. /Б. Асафьев/

На протяжении всей своей жизни Михаил Иванович писал романсы и песни. Им создано свыше 70 вокальных сочинений, многие из которых стали настоящей классикой жанра. Подобно Пушкину, поднявшему лирическую поэзию на новый художественный уровень, Глинка придал русскому романсу классическую глубину и стройность, наполнил благородными и высокими чувствами.

Самыми популярными жанрами В России начала XIX века были сентиментальная элегия, "русская песня", баллада. Музыка А.Алябьева, поэзия В.Жуковского и К. Батюшкова - питали творческое воображение молодого Глинки. И в числе его ранних романсов выделяется знаменитая элегия "Не искушай" (слова Е.А.Баратынского).

Романсы часто становились для композитора своеобразным лирическим дневником, так или иначе связанным с его жизненными впечатлениями. В 20-е годы после поездки на Кавказ композитор создает свой  первый "восточный" романс - "Не пой, красавица, при мне" (слова А.С.Пушкина). Впечатления от поездки в Италию  отражены в романсах 30-х годов: в них звучат восторженное любование окружающим миром, романтически приподнятые чувства, ощущения любви и счастья ("Венецианская ночь").

Конец 30-х - начало 40-х годов можно назвать "пушкинской" порой в творчестве композитора. Увлеченный его гениальной поэзией, он воплощает ее в лучших своих романсах: "Я здесь Инезилья", "Ночной зефир", "В крови горит огонь желанья", "Я помню чудное мгновенье" и др.

В поздних романсах Глинки (конец 40-х - 50-е годы) усиливаются трагически-скорбные настроения ("Песнь Маргариты", Молитва", Ты скоро меня позабудешь", "Не говори, что сердцу больно"). Драматические монологи психологически точно и проникновенно отображают чувства, нередко посещавшие композитора в тот период.

Снова и снова вслушиваюсь в пластику романсных мелодий Глинки - писал Б.В.Асафьев - любуюсь красотой этой пластики. Словно скульптор лепит он звукоосязаемые формы - "так выразительно рельефны волнистые, извилистые, сосредоточенные на одном каком-либо ракурсе, то постепенно раскрывающиеся, то замкнутые в узких тон-гранях мелодии. Мысль уходит в детали: вот удачно найденные ритмосоответствия стиха и напева, вот точно подмеченный тонический акцент, вот чудесный роспев слова..." . Асафьев отмечает здесь "несомненность совпадения художественного интереса, чувства меры, то есть стиля и формы выражения, с полнотой и глубиной, ясностью и правдивостью высказывания, не говоря уже о присущем музыке Глинки особом оттенке задушевности и эмоциональной теплоты".

Идеальная связь русского слова с музыкой в вокальных произведениях заставила Глинку отказаться от издания его романсов во французском переводе… все интонационное богатство его музыки, искусственно приложенное к французским словам, теряет свою прелесть. Может быть, поэтому романсы Глинки не стали популярными в западноевропейских странах.

Даже сравнивая его вокальную лирику с другим великим русским композитором, тончайше постигавшим интонационную природу и сущность музыки - П.И. Чайковским, Асафьев отмечает, что Глинка во многом оказывается "точнее" в отношении качества русских интонаций, искусства "высказывания", произнесения их так, чтобы быть наилучшим образом понятым.

Музыка общается с людьми интонациями. С этой точки зрения область романса - одна из самых чутких. Асафьев отмечает, что "интонационная идея - это прежде всего убежденность композитора, что вот именно через это, а не иное звукосочетание, ритм, тембр, динамический нюанс его музыка получит желанный эмоциональный тонус и вызовет такой-то отклик. И далее - это уверенность, что данное звукосочетание лежит в основе множества уже всецело испытанных, волнующих многих людей интонаций". И в этом Глинка - подлинный, объективный Мастер. Сам он называл это свойство одаренности "тонким слухом и изящным пупком для вбирания или лучше всасывания в себя всего прекрасного".

Большой знаток вокального искусства, Глинка сам был непревзойденным исполнителем своих романсов. Пение Глинки производило сильнейшее художественное впечатление на современников. «Можно прямо сказать: кто не слыхал романсов Глинки, спетых им самим, тот не знает этих романсов», – утверждал А. Н. Серов. Он же отмечал: «В искусстве перемежать фразы пения маленькими паузами, в искусстве постепенно усиливать звуки в течение целого периода музыкального и в искусстве делать кое-где чуть заметные «ritardando», необыкновенно важные для цельности эффекта, – в этих иногда микроскопических «тонкостях» исполнения Глинка едва ли имел себе равного между певцами романсов».

Романс «В крови горит огонь желанья» исполнялся автором так, что при почти полном совпадении мелодии, гармонии, фактуры сопровождения в обоих куплетах, во II из них резко изменялся колорит, тембр звука, характер; та же музыка становилась неузнаваемой: кипучая страстность, яркость первого куплета сменялась тихой восточной негой второго. Когда Серов высказал автору свое удивление и восхищение, Глинка объяснил это так: "Дело, барин, очень простое само по себе; в музыке, особенно вокальной, ресурсы выразительности бесконечны. Одно и то же слово можно произнести на тысячу ладов, не переменяя даже интонации, ноты в голосе, а переменяя только акцент, придавая устам то улыбку, то серьезное, строгое выражение. Учителя пения обыкновенно не обращают на это никакого внимания, но истинные певцы, довольно редкие, всегда хорошо знают все эти ресурсы".

То же можно сказать и о повторяющихся припевах. Сохраняя в неизменном виде и текст и музыку, припев в устах Глинки всегда звучал по-разному, как бы вытекая из предшествовавшего ему куплета обогащенным новыми чувствами. Четыре раза повторялся припев в романсе «Не называй ее небесной», и каждый раз Глинка исполнял его по-новому.

В воспоминаниях современников нередко отмечается импровизационность исполнительской манеры Глинки. При авторском исполнении романсов и песен, особенно написанных в куплетной форме, вносились изменения в мелодический рисунок вокальной партии, варьировался аккомпанемент. Сохранились автографы композитора (например романс "Где наша Роза") в дамских альбомах, куда он по просьбе хозяйки того или иного салона нередко записывал свои произведения. Причем записывал именно так, как только что исполнил – с новой фактурой, новой агогикой и пр.

Глинкинские романсы охотно публиковали тогдашние издательства, выплачивая композитору гонорары. Но при этом сам Михаил Иванович считал свои романсы чем-то вроде лирического досуга. Он отлично понимал ценность и значимость своих мастерских вокальных акварелей. И, тем не менее, в 1850 г. в письме В.П. Энгельгардту он пишет:

"Те ничтожные романсы, что сами собой вылились в минуту вдохновения, часто стоят мне тяжких усилий - не повторяться так трудно, как вы и вообразить себе не можете, - я решился в нынешнем году прекратить фабрику русских романсов, а остаток сил и зрения посвятить более важным трудам".

Что рассказать из биографии
Мимоза с тазами

Бабушка меня баловала до невероятной степени, — мне ни в чём не было отказа; несмотря на это, я был ребёнком кротким и добронравным, и только когда тревожили меня во время занятий, становился недотрогою (мимозою), что отчасти сохранилось и доныне. Одним из любимых моих занятий было ползать по полу, рисуя мелом деревни и церкви. Я был веcьма набожен, и обряды богослужения, в особенности в дни торжественных праздников, наполняли душу мою живейшим поэтическим восторгом. Выучась читать чрезвычайно рано, я нередко приводил в умиление мою бабку и ее сверстниц  чтением священных книг.

Музыкальная способность выражалась в это время страстию к колокольному звону; я жадно вслушивался в эти резкие звуки и умел на двух медных тазах ловко подражать звонарям. В случае болезни приносили малые колокола в комнаты для моей забавы.

...Даже по 8-му году, когда мы спасались от нашествия французов в Орел,я с прежней жадностью вслушивался в колокольный звон, отличая трезвон каждой церкви, и усердно подражал ему на медных тазах... / М.И. Глинка. Записки/

Дядюшкин оркестр

У батюшки иногда собиралось много гостей и родственников; это случалось в особенности в день его ангела или когда приезжал кто-либо, кого он хотел угостить на славу. В таком случае посылали обыкновенно за музыкантами к дяде моему... за 8 Bepcт. Музыканты оставались несколько дней, и когда танцы за отъездом гостей прекращались, играли, бывало, разные пьесы.

Оркестр моего дяди был для меня источником самых живых восторгов. Когда играли для танцев... кадрили и вальсы, я брал в руки скрипку или маленькую флейту и подделывался под оркестр, разумеется, посредством тоники и доминанты. Отец часто гневался на меня, что я не танцую и оставляю гостей; но при первой возможности я снова возвращался к оркестру.

Во время ужина обыкновенно играли русские песни, переложенные на 2 флейты, 2 кларнета, 2 валторны и 2 фагота, — эти грустно-нежные, но вполне доступные для меня звуки мне чрезвычайно нравились (...), — и, может быть, эти песни, слышанные мною в ребячестве, были первою причиною того, что впоследствии я стал преимущественно разрабатывать народную русскую музыку. / М.И. Глинка. Записки /

Благородный пансион

13 лет отроду Михаил Глинка поступил в благородный пансион при Главном Педагогическом Институте в Санкт-Петербурге. Его гувернером в пансионе стал не кто иной как Вильгельм Карлович Кюхельбекер. Тот самый "Кюхля", дружбой с которым так дорожил А.С. Пушкин. К сожалению, вскоре Глинка лишился своего замечательного воспитателя. Когда Пушкина сослали на Юг, Кюхельбекер открыто выражал свои симпатии к "опальному" поэту... и был уволен из пансиона. Исключен был из пансиона и однокашник Глинки Лев Пушкин - брат великого поэта, ряд других воспитанников.

Но как бы там ни было, в пансионе Глинка получил хорошее образование: занимался языками (латинский, немецкий, французский, английский, персидский) преуспел у изучении географии и зоологии. Живя в Петербурге, он также имел возможность брать частные уроки музыки, посещать театры и музыкальные салоны. Благодаря легкому характеру и музыкальному дару, он был желанным гостем. Вспоминая о дружеских сходках, беседах и спорах, один из его товарищей пишет: "...гениальный Глинка постоянно в них участвовал и часто приводил в восторг или возбуждал всеобщую веселость своими вдохновенными импровизациями"

Италия: подлечиться и подучиться...

С 1830 по 1833 Глинка провел три года в Италии. Доктора по состоянию здоровья рекомендовали ему теплый климат.

Михаил Иванович, конечно, имел еще и другую цель - усовершенствоваться в музыке. Он брал уроки у итальянских маэстро, общался "с первоклассными певцами и певицами, любителями и любительницами пения", жадно "вслушивался" в музыкальную атмосферу Италии с ее народными праздниками, оперными театрами, искусством бельканто.

Возвращаясь из оперного театра он нередко поражал своих новых итальянских знакомых тем, что на фортепиано мог сразу же повторить только что слышанные им арии. Причем настолько точно, что в его игре можно было безошибочно узнать не только музыку, но даже манеру исполнения того или иного певца...

Глинка в совершенстве овладел особенностями итальянского оперного стиля,..., а его музыкальные произведения, написанные в Италии там печатались и исполнялись. Глинка мог, если бы захотел (так высоко было его мастерство), сочинять и итальянскую оперу... /А.Гозенпуд/. Но сам композитор чувствовал призвание в другом: "Все написанные мною в угождение жителей Милана пьесы... убедили меня только в том, что я шел не своим путем и что я искренне не мог быть Итальянцем. Тоска по отчизне навела меня постепенно на мысль писать по-Русски" / М.И. Глинка. Записки/

Родина - дом - семья

Весной 1834 года Глинка получил известие о том, что отец его скончался. Быстро собравшись, он выехал из Европы на родину. Композитор вернулся с твердым намерением писать оперу на русский сюжет.

 «У меня есть проект в голове, идея... Мне кажется, что... я мог бы дать нашему театру достойное его произведение... я хочу, чтобы все было национальным: прежде всего — сюжет, но и музыка тоже — настолько, чтобы мои дорогие соотечественники чувствовали себя дома, а за границей меня не сочли хвастунишкой, вороной, которая вздумала рядиться в чужие перья». / из писем М.И. Глинки /

По совету Жуковского вскоре был найден подобающий сюжет - легенда о подвиге Ивана Сусанина. Этот образ сразу определил все произведение: отдельные мелодии и фрагменты, возникавшие прежде в голове композитора, теперь сразу слились в единое целое.

Глинка начал работу с огромным воодушевлением. При этом в его личной жизни все казалось благополучным – в апреле 1835 года композитор женился. Тема семейного уюта, счастья, так тепло и искренне изображенная в сценах Сусанина с детьми, несомненно, была созвучна его настроению той поры.

«Подробности деревенской жизни исчезли из моей памяти; знаю только, что я прилежно работал, т.е. уписывал в партитуру уже готовое и заготовлял вперед. Ежедневно утром садился я за стол в большой и веселой зале в доме нашем в Новоспасском. Это была наша любимая комната; сестры, матушка, жена, одним словом, вся семья там же копошилась, и чем живее болтали и смеялись, тем быстрее шла моя работа. Время было прекрасное, и часто я работал, отворивши дверь в сад и впивая в себя чистый бальзамический воздух» / М.И. Глинка. Записки /.

Но семейное счастье оказалось недолговечным. Уже в скором времени Глинка понял, что супруга его – женщина легкомысленная, увлеченная лишь балами да нарядами – к  музыке равнодушна. Действительно, кто бы мог подумать, что великий русский композитор будет слышать дома упреки в том, что он тратит деньги на нотную бумагу!

Боже, Царя храни!

Первая опера Глинки была принята хорошо. Ругательные статьи Фаддея Булгарина в «Северной пчеле», как, впрочем, и отдельные надменные реплики о «кучерской музыке» не отменяли главного: талант композитора был замечен и всеми признан. Жуковский, Пушкин, Одоевский – весь цвет русской интеллигенции воздавал хвалу его музыкальному гению.

Но что не менее важно – опера была благосклонно принята и властью. Император Николай I, как известно, пожелал изменить название на «Жизнь за царя». Но сам факт подобного «высочайшего соизволения» говорит еще и о том, что оперу в целом «пропустили» на самом высоком уровне. Патриотический пафос глинкинской музыки оказался «очень кстати» в свете главного политического лозунга той поры: «Православие. Самодержавие. Народность». За оперу композитор получил подарок от императора - перстень с рубином и бриллиантами, который он подарил жене....

Михаил Иванович очень надеялся углубить и продолжить свои труды на театральном поприще. Но вместо этого ему было предложено место капельмейстера в Придворной певческой капелле. И до сих пор неясно – было ли это действительным признанием его заслуг и почетной наградой со стороны царских властей, либо искусным политическим маневром - под благовидным предлогом помешать Глинке в осуществлении его дальнейших оперных планов.

Роль регента - педагога по сольфеджио; светские обязанности, которые он вынужден был соблюдать по долгу службы; длительная поездка на Украину в поисках голосистых певчих для капеллы - все это отнимало время от сочинения новой оперы. 3 года прослужил Глинка  в Придворной певческой капелле (кстати, под руководством своего активного недоброжелателя А.Ф.Львова – автора гимна «Боже, Царя храни!»), уволившись в 1839 году по собственному желанию.

На премьере "Руслана и Людмилы" императорская фамилия покинула театр, не дожидаясь конца спектакля. Это был знак для высшего света – аристократия приняла постановку холодно. Неудивительно, что петербургское общество становится в эти годы для композитора все более тягостным, и мысли о том, чтобы уехать куда-нибудь подальше, - не оставляют его.

Париж - город расчета

В 1844 году бегство от петербургских дрязг приводит Глинку в Париж. Он стремится в главную культурную столицу Европы с большими музыкальными планами.

Берлиоз, с которым он здесь знакомится, включает в один из концертов пару номеров из его опер; а затем публикует хвалебную статью. Глинка чувствует и воодушевление, и значимость момента, понимая, что он - «...первый русский композитор, который познакомил парижскую публику со своим именем и своими произведениями, написанными в России и для России».

Но Берлиоз, видимо, имел свои интересы  и ".. не стал бы хлопотать оказать мне услугу, если бы в это же время не имел проектов на Россию..." И вообще, вскоре Михаил Иванович разочаровывается Парижским обществом:

"Париж - город расчета и эгоизма. Деньги здесь все. Вас осыпают ласковыми речами даром сколько угодно, а без расчету никто не сделает ни шагу.... Познакомить здешнюю публику с моими операми не вижу возможности. Хлопоты и издержки, требующиеся на этого так огромны, что и помышлять об этом я не намерен" / из писем М.И. Глинки /.

Глинка начинает учить испанский язык и все больше мечтает о поездке в Испанию: "... мое воображение не перестанет тревожить меня, пока не побываю в этом любопытном для меня крае".

Основоположник ... испанской классической музыки.

С мая 1845 Глинка проводит 2 года в Испании. Еще в будучи в Париже он приобрел подробные карты страны и книгу по географии на испанском языке в 700 страниц. Заранее начав учить испанский язык, уже в скором времени он стал изъясняться на нем совершенно свободно.

Его детские мечты о дальних странах и путешествиях сбылись. В письме к сестре он пишет с восторгом: "Страна предлагает мне свою величественную живописность, города – их драгоценные памятники, небо – свое сверкающее солнце, жители – их великодушные и благородные сердца».

С живым интересом он осматривает местные достопримечательности, наслаждается природой и, конечно же, самобытной музыкальной культурой. Во всех городках и провинциях Испании он слушает гитаристов и кантаоров, а предметом его особого увлечения становятся испанские танцы. "... во время танцев лучшие тамошние национальные певцы заливались в восточном роде, между тем танцовщицы ловко выплясывали, и казалось, что слышишь 3 разных ритма: пение шло само по себе; гитара отдельно, а танцовщица ударяла в ладоши и пристукивала ногой, казалось, совсем отдельно от музыки. .... Пробовал я и сам учиться танцевать у тамошнего танцовщика Pello, ноги повиновались, но с кастаньетками я не мог справиться". / М.И. Глинка. Записки/

Он старательно записывает полюбившиеся мелодии в специально для этого заведенную нотную тетрадь. Испанские впечатления Глинка воплтлит в своих знаменитых увертюрах: "Арагонская хота" и "Воспоминание о летней ночи в Мадриде".

Между прочим, своих профессиональных композиторов такого уровня в Испании тогда не было. Фактически, в европейской музыкальной культуре испанские национальные мелодии впервые стали основой для симфонических произведений именно в творчестве Глинки. И его с полным правом можно считать основоположником не только русской, но и испанской классической музыки.

Использованная литература:

  1. Асафьев Б.В. М.И.Глинка. Л, 1978.
  2. Глинка М.И. Записки. М.-Л., 1930.
  3. Гозенпуд А. Русский оперный театр XIX века. - Л., 1969.
  4. Керн А. Воспоминания. Дневники. Переписка. - М., 1974.
  5. Ливанова Т., Протопопов В. Глинка:Творческий путь: В 2 т. - М., 1955.
  6. Рапацкая Л.А. История русской музыки. От Древней Руси до "серебряного века". М., 2001.
  7. Серов А.Н. Воспоминания о Михаиле Ивановиче Глинке. - Л., 1984.
  8. Слово о музыке. Рус. композиторы XIX в.: Хрестоматия. /Сост. В.Б.Григорович, З.М. Андреева. - М., 1990.
Полезные ссылки

Рассказ о жизненном пути композитора и его фортепианном творчестве. Цикл радиопередач:

  • Детство и молодые годы >>
  • 1830 - 1836 (От Италии до постановки "Ивана Сусанина") >>
  • 1836 - 1844 (От "Ивана Сусанина до поездки в Испанию) >>
  • 1847 - 1852 (После Испании вплоть до Варшавы)  >>
  • 1852 -  1857 (Последние годы жизни композитора) >>

 

Материал по теме: 

Полька

d-moll. Музыка М.И. Глинки

Пьеса для фортепиано
Ансамбль для ф-но в 4 руки
Переложение для ансамбля: блокфлейта, бубен, румба, треугольник, металлофон

для 1-2 кл.