Камаринская

Рейтинг: 
Средняя оценка: 3.8 (11 оценок)
Жанр: 
симфоническая музыка
Стиль: 
русская классика
Композитор: 
Глинка М.И.
Период (век): 
XIX
Страна: 
Россия
Характер: 
игривый
веселый
задорный
Класс: 
2
3
4
Симфоническая фантазия М.Глинки

Музыкально-критические статьи Чайковского изобилуют суждениями о музыке Глинки, об отдельных его произведениях. Но, может быть, самое выразительное высказывание мы находим в его Дневнике (запись 27 июня 1888):

«...Небывалое, изумительное явление в сфере искусства. ... На 34 году жизни ставит оперу, по гениальности, размаху, новизне и безупречности техники стоящую наряду с самым великим и глубоким, что есть в искусстве. ... Глинка вдруг, одним шагом стал наряду (да! наряду!) с Моцартом, с Бетховеном и с кем угодно. Это можно без всякого преувеличения сказать про человека, создавшего «Славься»!... Наверное, никто более меня не ценит и не любит музыку Глинки...

Не меньшее проявление необычайной гениальности есть «Камаринская»... Почти пятьдесят лет прошло: русских симфонических сочинений написано много, можно сказать, что имеется настоящая русская симфоническая школа. И что же? Вся она в «Камаринской», подобно тому, как дуб весь в желуде! И долго из этого богатого источника будут черпать русские авторы, ибо нужно много времени и много сил, чтобы исчерпать все это богатство».

Симфоническая фантазия «Камаринская» занимает особое место в творчестве композитора. Как и в операх Глинки, самый подход к народному материалу здесь был существенно новым. Вместо бытовой сцены возникло гениальное «русское скерцо» — замечательное по своей яркости воплощение русского характера, народного юмора и лиризма.  В «Камаринской» Глинка нашел свой, органичный метод развития русских народных тем, родившийся из глубин народного музыкального искусства.

Замысел «Камаринской» относится к 1848 году. Глинка, уже прославленный композитор, автор двух великолепных опер, жил тогда в Варшаве. Вспоминались родные края, народные песни, столь отличные от недавно слышанных испанских напевов. «В то время случайно я нашел сближение между свадебною песнею «Из-за гор, гор, высоких, гор», которую я слышал в деревне, и плясовую Камаринскою, всем известною. И вдруг фантазия разыгралась, и я вместо фортепиано написал пьесу на оркестр под именем «Свадебная и плясовая».

Песни эти очень различны по характеру: одна звучит спокойно, размеренно и величаво, другая — бойко и задорно. Но если внимательно вслушаться, то вы услышите сходство в отдельных мотивах свадебной и плясовой; этим, в частности, и привлекли внимание Глинки выбранные им две песни.

Они использованы в «Камаринской» вполне свободно (не случайно Глинка назвал «Камаринскую» фантазией). Композитор не просто «обработал» и оркестровал народные мелодии — он создал новое, свое сочинение на фольклорные темы, нарисовав живую и красочную картину народного праздника. Стасов упоминает некоторые подробности создания шедевра: "Когда Глинка играл нам тогда свою «Камаринскую» с миллионом все новых и новых вариаций, так как «Камаринская» вовсе еще не получила окончательного вида, я всегда играл ему, вверху фортепиано, тему и часто просил его повторить вот такую или такую вариацию, игранную им нам в прошлый или предпрошлый раз. Но часто они были уже у него забыты, и вместо них он фантазировал все новые и новые — без конца; наше восхищенье было в таких случаях беспредельно".

Любопытен рассказ и другого современника Глинки - П.Дубровского: "Однажды утром я прихожу к нему и застаю его в комнате, где за перегородкой из сетки летало штук 15 птиц соловьиной породы... Он сидел за маленьким столом, посредине комнаты, перед своими птичками, что-то писал на большом листе бумаги.... Это была "Камаринская". Она была совершенно готова в его воображении; он записывал ее как обыкновенный смертный, записывающий какие-нибудь беглые заметки, и в то же время разговаривал и шутил со мной. Вскоре пришли два-три приятеля, но он продолжал писать при громком хохоте и говоре, нисколько этим не стесняясь, - а между тем передавалось нотными знаками одно из самых замечательных его произведений!"

Действительно, «Камаринская» была написана очень быстро. В начале партитуры значится дата 6 августа, в конце — «19 сентября / 10 октября 1848. Варшава». Впервые исполнена она была в концерте 15 марта 1850 года вместе с двумя Испанскими увертюрами. Даже недоброжелатель Глинки - Фаддей Булгарин вынужден был признать, что "более всего пришлась по сердцу массе публики Русская плясовая песня, фантазия для оркестра М.И. Глинки. Оркестровка и переплетение музыкальных идей в этой фантазии точно чудесные".

Сохранились и другие отзывы об эт ом концерте:

«Русский концерт, составленный из произведений русских композиторов, очень замечателен. В нем исполнялись, между прочим три пиэсы М.И.Глинки, из коих две на испанские мотивы и одна на чисто русский мотив Камаринского. Последняя пиэса просто прелесть! Простой мотив этой песни сначала играют скрипки, потом он переплетается, запутывается другими инструментами, из коих струнные идут пиччикато, подражая балалайке. В разгар этого хитросплетения вдруг какой-нибудь фагот или бас хватит длинную ноту и покроет весь оркестр. Так  и  кажется, что среди общего разгара пляски какой-нибудь пьяный мужик в порыве восторга вдруг крикнет: «Эй вы, ну!» Мотив становится живей, вся масса оркестра принимает участие – и опять какая-нибудь труба протрубит несколько одинаковых нот в один такт с литаврами… Пиэса уморительна, оригинальна, мастерски обделана и так понравилась публике, что ее заставили повторить. Сами музыканты играют и смеются от умиления, слуги в коридорах оставили шубы господ и, разинув рты, вслушивались в знакомый мотив, подрыгивали ногами и посматривали друг на друга с рожами, сияющими полным удовольствием. Это факт, свидетельствующий о гениальном таланте Глинки.

Подле меня сидел француз, который не мог оставаться спокойным, его так и передергивало, так и разбирало. Выслушав всю пиэсу, он обратился ко мне с вопросом: «Кто написал такую отлично веселую музыку, как она называется?» И когда я удовлетворил его любопытство, он твердил: Глинка, Глинка, Камарницки, стараясь запомнить и название пиэсы и ее автора».

Начало фантазии — мощные унисоны всего оркестра, подготавливаемые нисходящими ходами струнных и фаготов. Они завершаются аккордом tutti на форте-фортиссимо. И после генеральной паузы струнные в унисон, без аккомпанемента запевают старинную народную свадебную песню. Она переходит к деревянным духовым, оплетается подголосками, обогащается, расцвечивается разными оркестровыми красками. Но вновь звучат начальные унисоны, после которых исподволь, словно раздумывая, разворачивается задорная, озорная камаринская. Мелодия звучит поначалу одиноко у скрипок, затем ее запевают альты. Нарастает звучность, вступают все новые инструменты оркестра. Две основные мелодии фантазии то чередуются, то звучат одновременно, в них подчеркиваются сходные элементы. Звучность то усиливается, то спадает и, наконец, вырастает до гигантских размеров. Внезапно умолкает все, кроме одиноких первых скрипок, интонирующих начало мелодии камаринской. Им отвечают валторны. Еще раз, замедляясь, слышится тот же начальный мотив, и снова в ответ еле слышный отзвук валторн. И вдруг, словно собравшись с последними силами, тема камаринской звучит громко и утверждающе, завершаясь финальным аккордом tutti.

А вот какое описание Камаринской мы находим у Асафьева:

"В течение всей пьесы мысль Глинки ставит мысль слушателя в постоянное изумление перед неисчерпаемостью плясовой темы. Кажется, что она изобилует превращениями без конца и без края. А на самоам деле она всего-навсего остинатный ритм и остинатная интонация. Не тема меняет свои предназначения, а меняется точка зрения на нее: с одного, с третьего угла! Перебираются различные тембры, возникают "распевные подголоски", тему "освещают" или "окрашивают" или "поддразнивают" инструменты в разных регистрах и ритмах. Когда, наконец, плясовой мотив остается, казалось бы, в одиночестве, под ним вдруг фанфарно акцентируют себя две валторны. Дальше, еще упорней, подобное же вступление труб, - словно глашатаи. И вот опять начинают "собираться действующие лица", сперва в плотной звучности струнные, к ним присоединяются фаготы с валторнами, гобои, трубы, наконец, кларнеты, флейты, литавры... Вдруг сразу, как в театре, все исчезло: только первые скрипки продолжают играть тему. Молчание: выдержанная квинта валторн. Опять тема у первых скрипок. Молчание: квинта валторн. Наконец, будто падает занавес: плясовая тема звучит последний раз и на последней ноте ее обрывает акцент всего оркестра...

«Камаринская» Глинки оказала огромное влияние на последующее развитие русской симфонической музыки. Можно назвать много произведений, для которых «Камаринская» послужила непосредственным образцом. К ним относятся «Увертюра на три русские темы» Балакирева, финал Четвертой симфонии Чайковского, в котором разрабатывается тема песни «Во поле береза стояла», финал его Первого фортепианного концерта с темой украинской «веснянки». Во всех этих произведениях композиторы восприняли и развили глинкинский метод разработки народных тем.

«Камаринская» Глинки может служить прекрасным подтверждением его слов, сказанных в беседе с композитором Серовым: «Создает музыку народ, а мы, художники, только записываем и аранжируем».

Материал по теме: