Песня

Рейтинг: 
Средняя оценка: 5 (5 оценок)
Тип:: 
терминология

Что такое песня? На этот, казалось бы, элементарный вопрос - не так просто ответить. Дети обычно говорят, что песня - это когда поют. И в этом они, безусловно, правы, -  для песни исходным моментом является человеческий голос.

Наряду с танцем, песня - один из самых древних жанров музыки. Пение уходит своими корнями в доисторические времена.  Уже тогда в минуты опасности и или особой радости звук человеческого голоса начинал звучать ярче, выразительнее, чем обычно, изменялся по высоте тона, длительности - то есть приобретал музыкальные свойства.

Натуралист Чарльз Дарвин говорил, что всякий раз, когда голос употребляется при какой-нибудь сильной эмоции, он принимает музыкальный характер. А музыковед Б.В. Асафьев образно отметил, что "происходит как бы выжимка мелодического сока из речевой интонации". То есть эмоции и чувства, когда они переполняют человека, требуют "музыкального произнесения" слова.

Мелодия - это душа музыки, основная мысль музыкального произведения. С помощью мелодии, конечно, и без слов возможно выразить чувства, волнующие композитора и исполнителя. Но в сочетании с текстом, который раскрывает смысл мелодии, конкретизирует ее, музыка становится более доходчивой. И простейшим примером такого слияния мелодии со словом является именно песня. В песне текст и мелодия обогащают, углубляют друг друга, и песенный образ благодаря этому приобретает исключительное воздействие на нас. Не случайно песню называют вечным спутником человека. Ей мы доверяем лучшие свои чувства, с нею вместе грустим и радуемся, надеемся и мечтаем.

Нам песня строить и жить помогает,
Она как друг и зовет и ведет,
И тот, кто с песней по жизни шагает,
Тот никогда и нигде не пропадет.

Чтобы песня жила у нас в душе и ее хотелось бы петь снова и снова - нужно гармоничное слияние слова и мелодии, соответствия стихов музыке. Недаром поэт-песенник Лев Ошанин утверждал, что долго живут только те песни, в которых наряду с музыкой по-настоящему хорошо и поэтично слово. Когда же мелодия песни резко расходится с настроением стихов, положенных в ее основу, то подобные сочинения обычно долго не живут. Они быстро лопаются как мыльные пузыри.

Песню отличает одна особенность. Для нее сочиняется единая обобщенная мелодия на все куплеты, хотя слова в каждом из этих куплетов разные. Только в припеве ни текст, ни музыка, как правило, не меняются. Как же так? Может ли тут произойти органичное слияние стихов с музыкой? Оказывается, может - если удается в мелодии удачно выразить общее настроение, заключенное в тексте.

Однако, взаимосвязь текста с мелодией в песне гораздо сложнее, чем это кажется на первый взгляд. Вспомним хотя бы некоторые народные песни. Многие из них рождались в повседневной жизни для каких-либо определенных целей: трудовые, обрядовые - свадебные, масленичные, плачи-причитания; колыбельные, игровые... Часто мелодии в них - незатейливые, а слова - в почти бесконечном количестве куплетов - перечисляют многочисленные приметы соответствующей жизненной ситуации.

Постепенно в русском фольклоре сформировался и совершенно особый песенный жанр - песни лирические, протяжные, которые исполнялись не в связи с каким-то определенным событием или календарным праздником, а просто для выражения особого настроения, состояния души. Веками, переходя из поколения в поколение, оттачивались напевы, шлифовался текст. И лучшие из народных песен поражают нас своей величайшей художественной ценностью, нерасторжимым сплавом текста и мелодии. В них живет вечная мудрость красоты.

А.С. Пушкин в повести "Капитанская дочка" упоминает об одном таком шедевре народного творчества - песне, которую пели пугачевцы.

Не шуми, мати зеленая дубравушка,
Не мешай мне, добру молодцу, думу думати....

"...Невозможно рассказать, - вспоминает герой повести Гринев, - какое действие произвела на меня эта простонародная песня про виселицу, распеваемая людьми, обреченными виселице. Их грозные лица, стройные голоса, унылое выражение, которое они придавали словам и без того выразительным, - все это потрясло меня  каким-то пиитическим ужасом...".

Академик Асафьев считал русскую протяжную песню одним из высших этапов мировой мелодической культуры. «Как бы ни анализировать и ни удивляться в ней звукозодчеству, самое жизненное в ней – правдивые чувства». Народные певцы полны веры в гипнотизирующую силу своего искусства. Каждая песня для них – правда, и исполнение ее – не игра звуками, а своеобразное «священнодействие», увлекающее не только самих исполнителей, но и всех присутствующих при этом слушателей.

Для русской протяжной песни характерно полное единение слов и напева. «Лад» песни – ее мелодический рисунок и «склад» - ее слова находятся  в неразрывной связи, и какие бы замысловатые мелодические обороты не выводил голосом певец, он всегда вместе с тем «рассказывает» песню.

Интересно, что в тех случаях, когда певец должен дыханием разделить (из-за слишком длинной фразы) слово, после произведенного вдоха он не идет сразу дальше к последующему слогу, а иногда повторяет все слово сначала, что не нарушает, а, напротив, лишь подчеркивает смысл текста.

Вокальный педагог Ю.А.Барсов приводит народное высказывание об этом: «Как душа (дыхание) коротка, досельной (старинной) песни не спеть». А может быть, речь тут не столько о дыхании, сколько действительно о душе?...

 

Многое из вышесказанного, конечно, справедливо не только в отношении русских народных песен, но и песен, сочиненных композиторами, а также музыки других народов.

Итальянский термин - канцона или канцонетта  (canzone, canzonetta) в переводе значит песня, песенка. У французов песня зовется шансон (chanson). У немцев - лиид (Lied). И каждое из этих названий сегодня бытует как понятие стиля или способа исполнения песни, типичного названия для небольших пьес, причем теперь уже не только вокальных, но и инструментальных. Но "песенное" название всегда говорит о характере, особом складе музыки - напевном, лирическом, пронизанным "мелодическим соком".

Использованная литература:

  • Тарасов Л. "Музыка в семье муз" . Л. Дет. лит., 1985.
  • Барсов Ю.А. Вокально-исполнительские и педагогические принципы М.И.Глинки". Л. - Музыка. 1967

 

Памятка педагогу.

Разговор с детьми о песенном жанре, пении вообще (как, впрочем, и на другие подобные темы) – это всегда  верхушка айсберга. Чем глубже  учитель сам понимает затрагиваемую тему, тем крепче запас его методической компетентности.  

В связи с этим предлагаем вам ознакомиться также с выдержками из книги Т.В.Чередниченко «Музыка в контексте культуры», где автор размышляет о данном явлении, вскрывая глубинные пласты его смысла и значения.

«Пение полезно сравнить с речью. И в пении, и в речи участвует голосовой аппарат: дыхание, связки и мышцы гортани, артикуляционные органы рта.

В пении специальная нагрузка падает на первые два компонента; в речи – на последний. Место фонетической артикуляции (главного в речи) выдвинуто на передний край открытости человека миру. Говорить с закрытым ртом нельзя (петь можно). Речь легко отрывается от человека. В произносимом мы можем не улавливать состояние говорящего и сам он может абстрагироваться от себя (как это делают дикторы радио). Говорить можно «чужим голосом» или даже «ничьим» («голосом робота») – смысл сказанного сохранится.

Рождаясь на границе между человеческим внутренним и окружающим внешним, речь почти тут же угасает. Если она не усилена посредством микрофона, рупора или радиопередатчика, она довольствуется узким акустическим полем, как бы памятуя о «запасном выходе» в письменный текст, в виде которого способна преодолевать любые расстояния. (…)

Пение же рождается в сокровенной тесноте тела. Оно исходит даже не из какого-то внутреннего объема, а из напрягающейся и расслабляющейся ткани легких. В пении мы слышим, каково дыхание человека: вольное оно или стесненное, плавное или прерывистое. И не просто слышим. Нередко, когда поют напряженно, у слушателей рефлекторно сжимаются мышцы гортани, «болит» горло. Пение заставляет нас резонировать на состояние поющего. Пение, в отличие  от речи, неотрывно от эмоционально-физического состояния того, кто поет. Пение и есть либо стихийная, либо художественно-целенаправленная передача таких состояний.

Рождаясь в телесной глубине, пение вырывается на большой акустический простор. Фольклорные исполнители почти всегда поют громко (исключение – особые жанры, подразумевающие маленькое расстояние между исполнителем и слушателем, например, колыбельные). В профессиональном вокале установка на громкость трансформируется в требование полетности звука – его способности быть слышным возможно дальше, даже при тихом звучании. Нацеленность пения – горизонт. Скругленная форма оперного или филармонического зала (…) вторит конфигурации храмового пространства, в котором зарождалась европейская профессиональная музыка. В свою очередь, храмовое пространство символизировало сферический предел мира, стянутый к сакральному центру. Поющий устанавливает себя в качестве центра мира и заполняет мир собой, своим переживаемым временем.

Время переживается в волнах физически-эмоциональных напряжений и расслаблений, которые задают соответствующую динамику голосовым связкам, мышцам гортани, дыханию и тем самым переходят в звук. Голос прочерчивает в слышимом пространстве рельеф, который состоит из элементарной линии спада напряжения и ее элементарной же пролонгации, выражающей нарастание и спад напряжения.

Всякую звуковысотную ткань от архаичнейших образцов до рафинированных фактур композиции ХХ века, можно понять как совокупность комбинаций и трансформаций этих певческих перволиний.»

Использованная литература:

Чередниченко Т.В. Музыка в контексте культуры. Вып 1. Долгопрудный, Аллегро-пресс. 1994.